Политика

Как россиянам удаётся выживать без мата?

медведь гуляет в городе

Вы случайно не заметили, что дышать стало чуть труднее? Как будто что-то мешает, сковывает? А ощущения, будто нависла какая-то недосказанность, не испытываете?

Вот уже почти месяц в стране действует закон о запрете на употребление мата в кино, литературе, СМИ, на телевидении, на концертах и в театрах. Что это за закон?

Как и любое современное произведение бешеного госдумного принтера, он содержит ряд внутренних противоречий. Им запрещается употребление в вышеуказанных местах словоформ, которые не соответствуют нормам современного русского языка.

Сами же эти «нормы» являются довольно размытыми понятиями. Однако ни у одного госдумовского деятеля при одобрении этого закона сей неловкий момент неловкости не вызвал.

Кстати, Пушкин очень хорошо ругался матом, даже стихи писал. И не только Пушкин, перешерстите Есенина и Маяковского. А ещё во многих институтах, на факультетах и кафедрах, специализирующихся на русском языке, обязательно найдется человек, который исследовал феномен русского мата и пришел к выводу, что это неотъемлемая составляющая русского языка.

Если говорить по поводу мата, а не законотворчества, то у меня отношение к нему простое. Запреты, в разумных пределах — это не катастрофа. Не важно, кто их ставит и кому ставит: если есть внутренний или внешний контроль, какое-либо ограничение, появляется внутренний стимул это ограничение обойти. Третий закон Ньютона (который о противодействии) в условиях социума себя проявляет просто прекрасно. В нынешних условиях, при всем богатстве выбора источников информации, я не наблюдаю космически огромного числа гениев. Информация — вот она, питайся, всё доступно. Куча познавательных сайтов один другого лучше. Можно учить хоть все языки мира, пока голова не треснет. Найти практически любую годную книгу – не проблема. Даже запрещенную литературу про аллахакбары и о том, как сварить мет в домашних условиях. Можно смотреть научно-популярные фильмы о звездах и планетах, о животных и истории, видеоблоги ученых и записи научных конференций. Терабайты отличных экранизаций классических произведений и бродвейские мюзиклы тоже присутствуют — словом, ну вообще что угодно можно найти, посмотреть, понять.

Но посмотрите любую мало-мальски массовую выборку людей на вконтактике или одноклассниках — что это за люди? Чем они интересуются? Они вообще хоть что-нибудь читают? Думают хоть о чем-то? Высказывают свои мысли? Нет, 90% из них занимаются перепостами фигни из групп с кучей ошибок и мата. Без мата это была бы банальнейшая фигня, а с добавлением мата та же самая становится жизненной «фелософеей».

Когда у огромного числа людей есть столь же огромное внутреннее стремление к самоидентификации, самовыражению, то, в теории, некая ограниченность в «прокладывании» этого пути (в виде запрета матных групп и матных же постов, например?) заставит их выражать свои мысли в других видах и искать другие, более интеллектуальные, пути. Получается ли это в наблюдаемой реальности? Ответьте лучше на этот вопрос сами.

Собственно по поводу мата и оного законопроекта выскажутся несколько известных пензенцев, многие из которых в делах культурно-литературных съели собаку и закусили кошкой.

Денис Коробков, художник:

Я думаю, чем уже средства выражения, тем ярче может проявиться талант. Свою мысль или эмоцию талантливый автор может и без мата написать так, что все всё поймут.

Марина Герасимова, поэтесса:

Искусство — это свобода, запреты — это фиговый лист, грубо приляпанный на статую Аполлона. Другое дело, что всему есть своя мера и своё место, в том числе и мату. Например, книги Пелевина любят и читают далеко не за мат, который может встретиться на страницах. А если произведение одним только матом и запомнилось, то едва ли это искусство.

Марина Михайлова, художественный руководитель «Театра на обочине»:

Я придерживаюсь того мнения, что язык — живой организм, способный к саморегуляции. И эта ситуация с матом никак не может повлиять ни на язык, ни на искусство, ибо им, так сказать, начхать на запреты, действующие в локальном месте и локальном времени. Хороший мат в первоклассном произведении лучше кучи самых высокопарных умностей в бездарной ерунде.

Владимир Навроцкий, писатель:

Мне в стихах мат ни разу не понадобился, но это только потому, что я не работаю с гиперреализмом, описаниями социального дна, резких эмоций. Однако знаю многих хороших авторов, которые занимаются как раз этим, и изъятие из их арсенала нескольких слов (которыми они, может быть, и воспользовались бы два-три раза всего) совершенно точно им помешает.

Можно провести немного натянутую аналогию с художниками: любой согласится, что болотно-зелёный и болезненно-жёлтый, например — некрасивые цвета. Повод ли это для запрета живописцам иметь эти цвета на своей палитре? В любом случае, стоило бы спросить живописцев, а не борцов за нравственность из числа тех, кто в последний раз рисовал в клетчатой тетрадке ручкой Терминатора.

Виталий Соколов, заведующий литературной частью пензенского областного Драматического театра:

Когда мы говорим про элементы обсценной лексики у классиков, то почему-то забываем, что всё это у них, в большинстве своем, для печати изначально не предназначалось. Потому что была «проклятая царская цензура», которая такое в свет бы не выпустила. И, ей-богу, отсутствие мата в опубликованных произведениях нисколько не напрягает.

Внезапные матерки у Венедикта Ерофеева или Сергея Довлатова — это другое. Это как бы культурный код эпохи, своеобразный пароль «неофициозной» интеллигенции, активно или не очень шедшей против системы. Но, заметьте, эти слова в их текстах не акцентируют на себе внимания, их прочитываешь — и они пролетают, и только потом вдруг останавливаешься: «Что, действительно?» И перечитываешь, и понимаешь, что к месту.

Сегодня же, когда до последнего времени было «всё можно», мне приходилось читать пьесы (причем авторов с раскрученными именами), где мат составляет половину, а то и больше всего текста. Это уже невкусно и неинтересно, это притупляет восприятие. Художественный эффект теряется. На мой взгляд, иногда крепкое слово уместно для характеристики персонажа или ситуации, но — в строго ограниченных пределах. Когда такое было в театре, то очень крупно писались ограничения по возрасту и специальное предупреждение о присутствии ненормативной лексики. Так что зрители четко представляли, на что шли. Поэтому, возможно, отдельный закон об этом — лишний. Но, видимо, это тот случай, когда «лучше перебдеть, чем недобдеть». Запреты в искусстве, как показывает история, часто имеют лучший творческий эффект, чем вседозволенность.

Вера Гладкова, преподаватель по вокалу:

Лучше бы бездарям «творить» запрещали. С матом и без него. Страшные люди эти начинающие и пробующие поэты и писатели, но это отдельная тема.

Категория
Политика
Один комменатрий
  • ZZZ
    2 октября 2014 at 23:27
    Оставить ответ

    Где сам закон?

  • Оставить ответ

    *

    *