Монолог

Интервью с Антоном Некрасовым

В этом году Пензенский театр «Кукольный Дом» за спектакль «Убить Кароля» получил «Золотую маску» сразу в двух номинациях: за лучший спектакль и лучшую работу художника. Среди номинантов  были и актеры, игравшие в спектакле: Антон Некрасов и Русланбек Джуранбеков, актер Пензенского областного Драматического театра.

Тот факт, что в «Кукольном доме» есть и более «взрослые» постановки, является сюрпризом для большинства моих знакомых. Да, взрослые спектакли там показывались и в прошлом, но очень давно. Вообще, данный факт неосведомленности кажется мне несправедливым упущением со стороны Пензенцев, особенно «театралов», потому как театров в нашем городе не так-то много. Так что мы решили сделать ряд познавательных публикаций, и первой темой стало интервью с Антоном Некрасовым.

Настоятельно рекомендую, если вы ещё не видели «Кароля», следить за обновлениями в афише театра, а так же посетить ближайший спектакль для взрослых – «Медведь», в котором, помимо Антона, занята Марина Михайлова – режиссер «Театра на обочине».


В сознании многих театр кукол ассоциируется с театром для детей. А самих кукол часто называют «игрушки». Люди не приучены к тому, что бывают спектакли для взрослых, что с помощью такой формы подачи можно раскрывать и серьезные темы. Если на детские спектакли аудиторию проще собрать (мы работаем со школами и детскими садами), то со спектаклями для взрослой аудитории администраторам приходится непросто: как находить людей, заинтересовывать их?

Спектакль, как продукт, должен быть готовым. Только готовый продукт стоит показывать зрителю.

Мне всегда было скучно заниматься чем-то одним. С детства ходил в художественную школу, в музыкальную, мои родители тоже связаны с музыкальной деятельностью. Интересоваться рок-музыкой начал с класса 11-го. Когда приехали в Пензу, начали с младшим братом двигаться в сторону гранжа, панка, андеграунда. Наша первая группа называлась «Мистраль». Дали несколько концертов, в силу молодости и репертуара выступили довольно скандально. После окончания художественного училища наши пути немного разошлись: он — в музыку, я — в театр. Недавно снова собрали группу. Я занял место басиста, восстановили старый репертуар, написали несколько новых песен, возник «Эпл».

Многие артисты не готовы работать во взрослом спектакле, так что проблема не только в публике. У нас дефицит артистов по многим причинам, и мы многого не можем сыграть, что хотелось бы поставить. Плюс к этому, не хватает живого материала, драматургии. У нас в городе нет школы, нет института, нет ничего в этом плане. Если, например, в Екатеринбурге это всё есть, там театры постоянно подпитываются новыми людьми. Ближайший к нам институт находится в Саратове. Но ведь если актера приглашать, надо поселить его где-то, обеспечить его заработком. А чтобы был заработок, нужно набрать репертуар. Наша Марина Прошлакова, заслуженный артист, до сих пор живет с мужем в общежитии.

Когда Владимир Иванович Бирюков (режиссер Пензенского Театра Кукол) сказал, что будем ставить «Кароля» Мрожека, я его прочитал залпом и понял, что это отличный материал. Мне было совершенно всё равно, кого играть, потому что в этой пьесе всё классно, всё вообще. Первоначально планировалось, что я буду играть внука, причем в живом плане, не куклой. Мы перепробовали очень многое: сначала я пробовал играть за внука, и одновременно дедушкой-куклой; пробовал играть окулистом. С ним возникли самые большие проблемы: оказалось, что мало кто может схватить внутренний настрой этого героя.

Никогда не думал, что попаду в театральную среду. Мог бы быть художником. Мог бы заниматься музыкой. На третьем курсе, когда я учился в художественном училище, у меня возникла стойкая депрессия. Все художники в себе копаются, вот и я тоже: размышлял, что будет дальше. Случайно увидел объявление: «Требуются актеры в любительский театр». Это был синтез-театр «До» в Заре. Попробовал, понравилось. С ними я пробыл около года, но именно после этого все и завертелось. Однажды Сергей Гришин (он тоже играл в синтез-театре) сказал мне, что Наталья Аркадьевна (Кугель) набирает актеров на новый проект. Зашел, познакомился, она утвердила меня на роль Ангела в «Практику частных явлений». Классный был спектакль. Дело, тем временем, шло к окончанию Художественного училища, надо было что-то решать: уезжать из Пензы или нет. К счастью, произошла реорганизация проекта «Практика частных явлений» в «Театр Дапертутто». И Дом Мейерхольда унёс меня на 4 года.

Многие спрашивают: «Зачем вы поставили такой насквозь политический спектакль?» А у нас не было даже мысли в политику лезть. В «Убить Кароля» всё вертится вокруг бытовых проблем и вокруг человеческих отношений. Кто-то кого-то всегда ломает: начальство, власть, внутренние страхи присутствуют. Кароль существует и без внука, и без дедушки. Просто – раз! – и человек становится ничтожеством. Уже потом, когда спектакль сделали, в нашей стране вся эта ситуация стала раскручиваться. А потом добавился Украинский конфликт.

Спектакль получается хорошим тогда и только тогда, когда зритель не делит его на составляющие. Если зрители обсуждают, типа «вот здесь – режиссер отличный, тут – актер хорошо сработал» — можно сделать вывод, что спектакль не удался. А вот когда зрители говорят «обалденный спектакль!» — значит, это именно так, и никак иначе. По этой причине очень важно, что мы получили именно эту «Золотую маску», именно за лучший спектакль. Это говорит о том, что все – от звукорежиссера до актеров – сработали на отлично. «Золотая маска» за лучший спектакль – это «Золотая маска» за целостность композиции.

В первый раз «Убить Кароля» был показан для критиков. Приезжал Алексей Гончаренко, Глазунова Ольга Леонидовна, ещё ряд критиков, много режиссеров из других театров, тогда и был первый «взрыв»: «Срочно подавайте заявку на премию!» Но постановка с тех пор изменилась и меняется до сих пор. Живет. И это классно.

Больше всего меня раздражает вопрос «Какую роль вы хотели бы сыграть в театре?» Очень странный вопрос, но его задают все. Или вот еще: «Роль вашей жизни». Я отвечаю, что не знаю. Потому что я на самом деле не знаю. Любая хорошая роль, любая хорошая драматургия – есть, что сыграть. Мы по этому поводу не загоняемся.

Очень часто спрашивают, почему я ушел из «Театра Дапертутто». Не бывает одной причины. Всё скопилось, и в итоге получилось так. Сам я не особенно планировал свой уход. «Первое правило Театра Дапертутто – не задавать вопросов». Можно сказать, что меня не устраивало и это.

Художественное училище дает понимание того, что – искусство, а что – не искусство. Это просто происходит – и всё. Из-за коллектива, из-за окружения. Да, я не стал великим художником. Но, смотря на любое произведение искусства, я понимаю, что – хорошо, а что — плохо. Хотя школу реалистического изобразительного искусства я не смог принять. Мне больше нравился эксперимент с цветом, импрессионистический подход.

Я очень ярко почувствовал, что такое студенческая жизнь, когда заочно поступил в Екатеринбургский театральный институт. Там было очень круто. Группа была, как на подбор. Мы собирались вместе всего на месяц, но это был самый классный месяц в году.

Влиться в новый коллектив (в «Кукольный дом») получилось легко: мы ведь были уже знакомы. А с Пахомовым работали в Театре Даппертутто. Переучиваться пришлось немного. Но с этим тоже проблем не возникло: взял куклу – стал работать.

Есть ли у нас в театре традиции, приметы? Пожалуй, есть. Если прогон перед спектаклем получился отличный — спектакль получится так себе. Если прогон был «холодный» — спектакль, наоборот, получится классный. Премию дают на день театра – пожалуй, это очень хорошая традиция.

Хотелось бы режиссировать, ищу материал. Есть определенные вещи в современной драматургии, которые мне интересны. Но просто так нельзя же сказать: «Смотри-ка, все режиссеры классные какие. Дай-ка я тоже стану режиссером». Да, спектакль сделать хотелось бы. Попробовать нарисовать его самому. Увидеть его. Потом можно начать думать: «А смогут ли люди это сделать? И кто именно?»

Обычно на «Золотую маску» номинировалось по два-три кукольных спектакля. В этот раз пришлось конкурировать с шестью претендентами. Это говорит о том, что поиск новых форм, нововведений в театре кукол идет постоянно. Просто в Пензе мы ничего этого не видим. Чтобы увидеть, надо ездить на фестивали. В Европе театр кукол развивается, и драматургия для него развивается тоже. Театр кукол – визуален, можно использовать много разных интересных вещей. Однажды в Чехии я увидел «Гамлета» в театре теней. К идее пойти посмотреть этот спектакль я сначала отнесся очень скептически: его показывали на улице, вечером, было жутко холодно. Но когда я увидел ЭТО, забыл и о холоде, и о прочих неудобствах и просто подумал: «Как же я устарел!»

Мне кажется, что в нашей стране в сфере искусства развивается только театр.

Делая постановку, нельзя идти от приема, от формы выражения: свет, тень, танец – и на основе этого делать спектакль. Надо идти от драматургии, от материала. А художник должен увидеть, какая форма уместнее. Эффекты, форма — всего лишь средство.

Периодически вижу спектакли, после которых выходишь и понимаешь: «Горжусь своей профессией! Горжусь, что есть ТАКИЕ люди, которые делают ТАКИЕ талантливые вещи». Был в жизни момент, когда стало очень напрягать, что происходит в стране. И вот я попал на фестиваль в Новокуйбышевске. На этот фестиваль из Магнитогорска привезли спектакль «Гроза». Это было по-настоящему захватывающее зрелище. Вообще, на подобных мероприятиях актеры получают море удовольствия, потому что есть отдача от зрителя. А потом они возвращаются в свой Магнитогорск, и им опять приводят школьников и студентов, которым всё это театральное нафиг не надо.

Не нужно гордиться за свои поступки. Важнее не совершать поступки, за которые было бы очень стыдно.

Основная проблема Пензенского кукольного театра – нет нормальной сцены. Здание вообще не приспособлено для каких-то масштабных преобразований: грунтовые воды мешают, грунт песчаный. И так уже стяжки стоят по всему периметру. Мы ограничены этим пространством и делаем такие спектакли, чтобы комфортно существовать в этом пространстве. А из-за проблемы с жильем — недостаток кадров.

В спектакле должна присутствовать и женская, и мужская энергетика.

В плане культурной среды нашему городу не хватает адекватности. Юбилей был очень показательным. Одни народники и сарафаны, и что в итоге? У нас же и помимо народников есть талантливые люди.

«Театр на обочине» хорош тем, что он есть. То, что Марина и Дима устраивают такую движуху — за это им респект. Свой театральный проект – это, по-моему, безумно тяжело.

Театр без режиссера – не театр. Должен быть режиссер, костяк, труппа, концепция. Как у Додина, Женовача. Театр – авторский проект. Без режиссера спектакль, как высокохудожественное произведение, разваливается. Был Любимов – была Таганка. Есть Додин – есть Театр Европы. Есть Бирюков – есть Театр кукол. Есть Кугель – есть Театр Дапертутто.

Повысить культурный уровень пензенцев очень просто: нужно привозить хорошие спектакли. Конечно, фестивали, с приставкой «Сурские», например, у нас устраивают. Но привозят на них то же самое, что мы уже видели. Почему нельзя заплатить нормальные деньги, привезти хорошие спектакли, показать зрителям, как театр на самом деле изменился? Почему нас приглашают на крупные фестивали? Или почему приглашают ту же «Грозу» из Магнитогорска? Потому что продукт качественный, спектакль интересный, интересно поставлен, грамотно. Нас просят приехать, и нам оплачивают все расходы. Те, кто нас приглашает, заинтересованы в том, чтобы показать зрителям качественный спектакль, который получил «Золотую маску».

В Пензе не хватает планетария, ТЮЗа. Ну и большого театра кукол, само собой. Да и вообще нужно больше театров, чтобы была творческая конкуренция, творческий поиск и творческое развитие.

Чтобы в нашей стране строить планы на несколько лет вперед, надо быть большим оптимистом.

Категория
Монолог

Оставить ответ

*

*