За жизнь

Огненные цветы и лошади

лошади верховая езда пенза
«Каждый, в конце концов, приходит к тому, к чему тяготеет»

Антуан Де Сент-Экзюпери

У каждого человека в жизни есть то, что он никогда никому не отдаст ни за какое золото мира. Это то, что было положено в нас еще до нашего появления на свет, это золотые зёрна, которые пробиваются через наши глаза и кожу, через наш голос и грудь, и рот, и живот, и кончики пальцев, и рёбра: зёрна прорастают цветами. И кто понимает это однажды, тот перестаёт удивляться и бороться с этим, потому что невозможно остановить жизнь.

«Жить – значит медленно рождаться»

Антуан Де Сент-Экзюпери

Я проснулась и посмотрела в зеркало: я – лес. Вот появился над ключицей ещё один цветок — это цветок покоя. Он красный, как заходящее солнце. Я не схожу с ума. Всякий из нас — жизнь.

лошади верховая езда пенза

***

Я приехала в КСК в марте, когда снег ещё лежал между корней и чах, как безнадёжно больной пациент. Мне сразу дали Медведя, и мы поехали в лес. Медведь – это лошадь вятской породы: невероятно доброе и сильное животное. На самом деле её зовут Вятка, старый хозяин называл Кувшинкой, но я зову Медведем за коренастый и добрый вид. Её шерсть длиннее и богаче, чем у других лошадей. Вятка плавно шла по снегу, проваливаясь под лёд толщиной в ниточку. Воздух свежий и звонкий, как имя лучшего на земле человека. В общем, я полюбила это существо. Кто-то любит вышивать картины, кому-то интересно играть на бас-гитаре, кто-то кошеварит на кухне с утра до ночи, а у меня сердце горит от верховой езды.

Я подрабатываю инструктором по конным прогулкам. Начиналось всё с ипподрома. Я пришла заниматься перед самым его закрытием, уже тогда, когда на территорию почти никого не пускали, и кто-то даже лазил через забор вопреки настоятельным советам имущих власть и деньги «вымётываться вместе со всеми своими лошадьми». Ой, нет, прошу прощения… Всё начиналось ещё раньше, когда я ещё под стол пешком ходила: очень неясно помню, как нас в деревне вёз какой-то усатый дядя на телеге, как я рисовала лошадей и мечтала рано утром уйти пасти табун рыжих-рыжих жеребцов.

Кстати, о рыжих жеребцах… Этим летом я жила некоторое время в Сочи. Однажды в знойный день мы с подругой ринулись смотреть водопады и заблудились. Поднялись высоко в горы, пришлось спускаться вниз: весь путь занял где-то часа полтора. Уже смеркалось, весёлое настроение начало падать и болтаться где-то на отметке «ноль». А потом я увидела в зелени огненные головы… Без чьего-либо присмотра паслись миллион красивых, пугливых жеребцов: рыжих–рыжих. «Красные цветы», — подумала я. Один жеребёнок протянул голову и схватил мягкими губами вкусное тело тёплой баранки, оставив дымок на моей ладони.

лошади верховая езда пенза

Мою первую лошадь, на которой я осваивала азы, звали Злата. Я висла на ней и кормила морковью. И она тоже была рыжей, весёлой и гибкой, и боялась падающего снега с крыш. Есть у меня в любимицах ещё одна королева. Хохлома. Сырочек. Энергии в ней хоть отбавляй! Она пугливая, как стрижонок, и грива у неё от щётки всё время блестит, словно крыло. Мы едем по лесу. Впереди грачи, ходят по земле туда-сюда, важничают. Я говорю ей: «Впереди птицы, не пугайся только». Уши загибает, слушает, но потом всё равно пугается и вспархивает будто, пытается убежать от шорохов, шелеста и теней.

Утром я встаю здесь рано-рано, часов в пять — шесть утра. Наливаю себе кофе и выхожу босиком на крыльцо. Движется бледный и спокойный свет, тянется над землёй сырая полоска тумана. Я пью из горячей чашки, обжигаю руки, потом заворачиваю ладони в рукава и подливаю себе ещё кипятка. Недалеко пасутся лошади. Здесь их восемнадцать всего: пегие, в яблоках, вороные, серые. И когда приходит время их ловить, как часто это было, они бегут на тебя со всей своей силой и мощью, растревоженные другим инструктором: быстрые, как птицы, гибкие и тонкие, словно струны и невероятно сильные… Но никогда специально не заденут: мелькают, пробегают в шаге от тебя – по лицу хлещет грива. Зажмуриваешься. Как во сне. И когда после сумасшедшей рабочей недели я приезжаю сюда и седлаю в лес лошадь, когда чешу гриву ей железным тяжёлым гребнем, когда обнимаю могучую шею и подзаряжаюсь этим нечеловеческим теплом и мощью, во мне вырастает новый цветок.

LOSHADKI

Ливень. Собираю под хлёсткими каплями лошадей. – Цветок.

Сильный дождь. Сосны качаются, и лопаются пузыри на земле. Ничего не видно. Рысишь из леса. Продрогшие я и она. – Цветок. Галоп. Успеваешь только нагибаться от низких веток деревьев. Стук копыт такой, что звон в ушах стоит. – Цветок.

Спешиваешься где-то в центре леса, отпускаешь подпруги и ложишься на горячую землю. А это родное, огромное чудовище ходит по земле, прядёт ушами, ломает кусты, и дёргает траву. – Цветок.

А утром встаёшь и видишь, что сам ты — сад, и покой, и лес.

В августе я плавала на Медведе в Водохранилище. Мы с ребятами добрались до моря очень быстро. Арабская – свечила в воде. Я брала в руку синие струйки и поливала заплетённую гриву, которая всё не намокала и не тяжелела вовсе, настолько густая. А потом мы отпустили лошадей, ходили втроём по колено в песке, смотрели на заходящее солнце и почему-то радостно смеялись. Это были последние дни лета. Сейчас в осеннем лесу особенно хорошо галопировать. И так странно всё замирает внутри — наверное, от счастья.

лошади верховая езда пенза

Я уже придумала, как назову жеребёнка, которого буду растить. Потом это будет взрослый и быстрый конь с голубыми глазами. Обязательно с голубыми. Ходит у нас здесь соседская лошадь, Аляской зовут. Совершенно неземная особа. Я однажды схватила её за недоуздок и приблизила своё лицо, и показалось мне, будто смотрит лебедь. Ей, кстати, кто-то ещё и косички вяжет, и она движется плавно и широко, напоминая круги на воде. Так вот жеребёнок мой, уж не знаю, будет ли огненным, но с глазами непременно лебедиными, и имя его будет звонкое и сильное, как и он сам.

И потом, если я устану от всего и изломаю все свои цветы напрочь, приду к нему, стану чесать гриву кедровым гребнем и читать ему стихи.

«Странный жизни отрезок

Слава Богу, что скоро август.

Шишки падают в воду

У вымытого крыльца.

Из арабских подвесок

качается рыбий парус.

Тащит мой цыганёнок

На пруд купать жеребца…»

Это я сама придумаю и стану петь ему. И так будет всё время, пока не переведутся огненные цветы и золотые зёрна, с которых всё однажды и начинается…

 

Автор: Виктория Каляшина

DSC_0229

Категория
За жизнь

Оставить ответ

*

*