Альтернативная жизнь

Репортаж из Пензенского бомжатника.

Есть люди, всегда недовольные своей жизнью. Как правило, все у них слишком маленькое: квартира, зарплата, лето, молодость. Невдомек бедняжкам, что они на самом деле счастливчики. Конечно, черта с два кто поверит в это на слово.

Но проверить самому это не сложно. Одна ночь в бомжатнике может заставить переосмыслить многое. На своем опыте убедился. Сложно сказать, привела ли меня в дом ночного пребывания (ночлежку) жажда просветления или простое любопытство, но экспириенс был явно полезный. За одну ночь я попробовал еду, которой питаются бомжи, узнал, сколько им платит государство и куда они ездят отдыхать, а также стал немного счастливее.


 

Добро пожаловать
Ночь. Терновка. Вокруг заборы с колючей проволокой в несколько рядов и ни души. Осознание того, что вокруг меня колонии, приходит не сразу. Лучше бы вообще не приходило. Уже битый час ищу дом номер 4-д по улице Рябова. ЯндексКарты его не видят, как и мои глаза в темноте. Сомнения насчет моего не слишком приятного предприятия становятся все сильнее. Но отступать и поздно, и перед самим собой стыдно. К счастью, когда все 20 пальцев уже собираются отпасть и разбиться об землю, я почти с радостью обнаружил, что дошел.

На крыльце меня встречает мужчина средних лет в очках и белом халате. В его бороде белеет неуместная седина.

— Чего хотел? — спрашивает он настороженно и удивленно.

— Переночевать бы.

— А что так поздно? – удивление в его голосе сменяется дежурным возмущением.

— Так получилось, — мямлю я.

— Ну ладно, — сменяет гнев на милость седобородый. – Что у тебя случилось?

Я скомкано и стыдливо рассказываю свою легенду. Судя по всему, мне верят.

— Ты хоть знаешь, что у нас тут? — спрашивает дежурный.

— Ну… не совсем, — честно вру я.

— Бомжатник. Ладно, постой пока здесь, посмотрю, где тебя устроить.

Седобородый уходит, оставляя меня одного. Я осматриваюсь. Типичное постсоветское казенное здание: обшарпанные стены, тоскливый линолеум, длинные коридоры. Мой «спаситель» возвращаясь с улыбкой, говорит, что мне невероятно повезло, и я буду спать в одиночестве.

Мы проходим по унылому коридору и оказываемся в моей комнате. Внутри все, мягко говоря, минималистично: шесть кроватей с задранными вверх деревянными «матрасами», которые очень напоминают крышки гробов, и больше ничего.

— Вот, располагайся, — дежурный обводит взглядом мои апартаменты.

А у меня невольно вырывается:

— И все?

— В целом да. Хотя, пошли, я тебе еще одеяло дам.

Мы заходим в хозяйственную комнату. На полке лежат два последних одеяла. Седобородый разрешает взять оба, хотя и оговаривается, что положено только одно.

=2

 


Ужин под иконами

=3

Я возвращаюсь в комнату. Не успеваю сесть и осмотреться, как ко мне врывается пожилая женщина в белом халате. Выяснив, почему я тут оказался, она со словами «ты, наверное, голодный», выбегает из моей комнаты и отправляется в находящуюся рядом. Я выхожу в коридор и слушаю.

— Не спите еще? — обращается она к постоянным посетителям. – Тут мальчик поступил, совсем молодой. Жалко его, может, найдете что-нибудь поесть?

В ответ раздается неразборчивое бурчание. Через пару минут женщина выбегает с моим ужином. Мы заходим в помещение, завешенное иконами, как комната подростка постерами — то есть они здесь закрывают все стены. Она выкладывает на стол все, что удалось добыть. Ужин, кстати, вполне насыщенный: две консервы — каша с тушенкой и селедка, лапша быстрого приготовления, толстенный кусок черного хлеба, два чайных пакетика и четыре кубика сахара. Бывало, что в студенческие годы я хуже питался.

— Сахара, наверное, мало, — говорит добрая женщина.

— Да все отлично, что вы! Мне и так неудобно отнимать еду. Им же нужнее.

— Они пенсии получают по четыре тысячи. Так что не волнуйся, мы им тоже помогали. Ты ешь давай. Стакан и ложку только к себе забери – утащат. Утром все мне вернешь.

=7


 

Достопримечательности

=5

Я снова остаюсь один. Перекусив, возвращаюсь в «апартаменты» и наконец-то могу осмотреться. Все главные элементы декора располагаются на стенах. На двери весят большие разбитые часы с елочной гирляндой и американским флажком. Над моей кроватью красуется надпись «Вася чекнулся и в три ночи вымыл коридор», а рядом с ней другая «скоро в #». Даже как-то креативно и напоминает пионерский лагерь. Пока я рассматривал местные пиктограммы, по стене пронесся таракан. Меня аж передернуло. Насекомых я боюсь больше, чем всех бомжей-уголовников вместе взятых. Решил, что спать, сегодня точно не буду.

Ближе к полуночи пошел на разведку в коридор. Попытка выйти покурить на крыльцо обернулась неудачей. Оказалось, что дверь на ночь закрывается. В купе с решетками на окнах, это пугает. Сидящий на вахте седобородый, отправляет меня курить в туалет. Уборная оказывается просторным помещением. Здесь есть две кабинки и внушительных размеров «раковина» больше похожая на плохо сделанное корыто. Рядом с ней лежит коробка, с кусочками хозяйственного мыла, которые, кажется, больше пачкают, чем моют. В этой же коробке находятся два одноразовых бритвенных станка. Есть все основания полагать, что они находятся в общем пользовании и, судя по волосам, застрявшим в лезвиях, никто их не выкидывает после первого применения.

=4

=6

Пока я курю, в туалет заходят двое постояльцев в пижамах. Оба с клюшками, у одного нет глаза. Разговор они начинают первыми.

— Не спится? – спрашивает одноглазый и улыбается.

— Да, — отвечаю. – На новом месте непривычно. А вы как сюда попали?

— Жизнь занесла, — усмехается одноглазый Володя. – Мы инвалиды, кому мы нужны? Ты вот сидел? А мы сидели. Пока мотали срок, дома наши продали.

Попытки выяснить, как могут продать чей-то дом без его ведома, сводятся к невнятному бормотанию моих собеседников про конфискацию имущества. Я, сочувственно мотая головой, пытаюсь перевести тему.

— И как вам тут?

— Поживешь, узнаешь. Бывало, среди ночи зимой выгоняли. Мы без документов, а тут проверка. А вообще нормально здесь, только не кормят толком. Дают паек сухой иногда и пенсию выплачивают. В общем, жить можно.


Наркология как курорт

Спустя какое-то время я снова иду курить (читай, общаться). В этот раз в туалете меня встречает женщина средних лет с характерными признаками алкоголизма на лице. Сидит и курит сигареты без фильтра. Я здороваюсь, она, прокашлявшись, отвечает мне тем же. Оказывается, что ее зовут Наталья Петровна и она уже восемь лет без дома. На работе попала под сокращение, пришлось воровать, а потом и сидеть за украденное. Своего дома никогда у нее не было, жила в общежитии, откуда ее после зоны выгнали.

— Кашель замучил, уснуть не могу, — жалуется она. – В больницу лечь надо. Там хоть тепло.

— Чем болеете?

— Да как чем? Ничем по большому счету, в наркологию я собираюсь. Это несложно сделать, меня там знают уже. Берешь тут, в ночлежке направление, говоришь, что из запоя выйти не можешь. Вот тебя и отправляют лечиться. Таблетки дают всякие, но я их не пью. Зачем травиться? Зато месяц можно поваляться в стационаре, отдохнуть. Там хорошо, кормят и днем уходить никуда не надо. А потом могут на реабилитацию перевести, если повезет. Тогда и вовсе целый год можно неплохо жить.


Подъем
Несмотря на твердое решение не спать, глаза начинают слипаться, а тело замерзать. В ночлежке очень холодно. Вспомнив, что мне дали одеяла, я решил утеплиться ими и все же прилечь хоть на пару часов. Даже через заложенный нос, запах от одеял ощущается довольно четко, и я брезгливо укрываю только ноги. По коридору начинает кто-то судорожно бегать взад-вперед, как будто пытается согреться. За стенкой раздаются стоны и недовольные охрипшие голоса. Постепенно все сливается в монотонный шум, и я засыпаю.

Проснулся я от холода. На часах пять утра, одеяло натянуто до подбородка. Подъем только через час. Это был самый долгий час из тех, что я помню. Утром женщина-дежурная обходит все комнаты и персонально будит каждого, как в лагере.

— Коля, вставай, опять до обеда валяться будешь. Подъем, подъем!

Постояльцы не торопятся просыпаться. Никому не хочется слоняться целый день по городу. Но выбора у них нет. Точнее они его уже сделали. Давно.

Я выхожу из дома ночного пребывания и, немного отойдя, вызываю такси. Никогда еще я так не радовался возвращению в свою маленькую и холодную съемную квартиру. Никогда еще я так не любил свою работу и, в целом, жизнь.

Антон МЕДЯНЦЕВ.

Автор:

Дата: 29.03.2014

Рубрика: За жизнь

Просмотры: 1543

Тэги: ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика